Каньякумари — южная точка Индостана. Дальше только море, ночь и темнота — неоткрытая карта в компьютерной стратегии.
На берег стягивается толпа. Люди смыкаются плотным кольцом вокруг огней вечерней пуджи. Пуджари поднимают лампады, огонь плывёт кругами над головами. Тяжело, медленно. Воздух вязкий от жары. Толпа подается вперед. Губы чеканят мантру; кто-то вытягивает шею; кто-то достаёт телефон, я вскидываю камеру.
Пламя больше не единственный источник света. Разговоры о «подлинном» и «искусственном» снова можно отложить до лучших времен: вокруг — сотни экранов. Холодное, ровное, дисциплинированное свечение. Белые прямоугольники вспыхивают в темноте почти синхронно, и древняя церемония мгновенно обретает второй контур — цифровой, карманный, транслируемый, пригодный для хранения, пересмотра и вечернего самогипноза.
Я пытаюсь понять, на что именно они смотрят. На огонь? Священников? Скульптурное божество? На маленькие led-копии происходящего? Что теперь первично?
Ритуал снимают потому, что он древний или он продолжается только потому, что набирает просмотры?
Технология никогда не существовала отдельно, она всегда была с нами. Технология — это и есть мы.
Принято бояться, что Технология однажды куда-то нас заведет, во что-то превратит, что-то в нас окончательно подменит. В разномастной толпе на южном краю Индии, проступает вещь попроще и посложнее. Никакой отдельной Технологии нет. Она не прилетела к нам с Марса и не вторглась в доцифровую, правильную, цельную, светлую живую жизнь. Начиная с алгоритмов деления белка, она проросла из той руки, что раньше тянулась к огню, амулету, иконе. Технология никогда не существовала отдельно, она всегда была с нами. Технология — это и есть мы.
Ритуал опять сменил носители.
Церемония закончилась, как тысячи лет назад. Толпа медленно распустилась, пламя угасло, край света стал снова тем, чем он был — чёрной кромкой моря. Через несколько часов эти люди уснут, теребя в руках уже другой огонь — огонь сетевой ленты.
Прямо как вы сейчас.
—kolbovskiy.club