У каждого в памяти есть такой кадр из фильма, который смотрел когда-то давно. Он запал в душу, но невозможно вспомнить ни названия, ни режиссёра, ни актёров, вообще ничего. Поиски настолько мучительны, что порой уже сомневаешься в собственной вменяемости, а, учитывая особенности памяти, и вовсе начинаешь думать, что это просто наслоение каких-то образов из разных источников, и нет никакого клуба фильма. Есть целые форумы, где отчаявшиеся описывают в подробностях кадры или куски сюжета в надежде, что кто-то их узнает и выдаст вожделенный тайтл. Снимки фотографа, о котором пойдет речь, все как один — такой стоп-кадр.
Грегори Крюдсон (Gregory Crewdson) — один из мастодонтов американской художественной фотографии, по какой-то неведомой причине не очень известный у нас. Да и в целом про него катастрофически мало информации, но я с последних курсов института преданный поклонник его странных полотен.
Снимки фотографа, о котором пойдет речь, все как один — такой стоп-кадр.
Крюдсон снимает постановочную повседневность американской глубинки, задействуя всю мощь голливудской машины кинопроизводства с соответствующими бюджетами. Получается такой американский стерильный Балабанов-перфекционист, выверяющий всё до миллиметра, на стероидах запредельного продакшена и /часто/ с актёрами мировой величины в кадре.
Ради кадра команда сначала ищет по стране колоритные места, затем воссоздает их в 3d с фотографической точностью, добавляя нужные Грегори детали. Далее с этого эскиза всё переносится либо на реальное место, либо отстраивается с нуля в павильоне /это легко может быть куском целой улицы или дома/. Наконец, когда все декорации на своих местах и все герои в кадре, делаются несколько /очень/ крупноформатных снимков с разной глубиной резкости, которые впоследствии сшиваются, чтобы всё изображение было в фокусе. Тем самым, фотография лишается одного из своих главных оптических свойств и становится по сути картиной. Далее следует этап кропотливой въедливой постобработки, когда все элементы разных снимков собираются воедино, чтобы явить один, единственно верный по мнению автора образ.
Я немножко работаю в архитектурной визуализации и представляю, какое количество трудодней надо затратить, чтобы создать сцену подобной проработанности на компьютере. Но отважиться на такое в павильоне или на натуре — это, на мой взгляд, уже за гранью добра и зла.
Впрочем, эта грань и является основным сквозным героем серий автора. Американская глубинка здесь будто пережила апокалипсис, но потом всё же решила, что стоит выйти из дома — проверить почту и посидеть на лавочке, вперившись в пустоту: глаза стеклянные, руки опущены, свет хирургический. Покой — вещь подозрительная. Всё застыло в оцепенении. Всё уже случилось, либо ещё не началось — никогда непонятно. На этом Крюдсон строит магию своего гипноза.
Всё творчество Грегори полностью можно охарактеризовать одним /модным ныне/ словом — лиминальность. Герои застыли, увязли в его реальности. Энтомолог, он залил их всех эпоксидной смолой в этих проработанных с маниакальной скурпулёзностью пространствах. Умело применив рычаг перфекционизма в погоне за «настоящестью» декораций, доведя до абсурда проработку каждого квадратного сантиметра кадра, автор шагнул за пределы фотографии в свой собственный жанр. Однако, при всей этой подробности и изобильности деталей невозможно понять даже, в какое время /не/происходит /без/действие и мы вынуждены тщетно застыть перед кадром. Так он ловит нас и помещает в свою коллекцию.
Сам же автор на публику обычно скромно говорит, что «просто» вдохновляется ранними Спилбергом, Линчем, Кингом и снами любимого MA.
Грегори выставляется и продаётся у Гагосяна за какие-то дикие десятки тысяч за кадр, и стоит каждого цента. Несмотря на то, что в сети почти нет качественной информации, мне все же удалось собрать кое-что в виде плейлиста и даже коллекцию собственноручно стянутых отовсюду скриншотов. Приятного сна.
—kolbovskiy.club